ДОДУЕВЫ

Николай Александрович Додуев

Начальник Финансового управления

Министерства среднего машиностроения СССР

1/4

   Ослепительное счастье моего детства… Какое оно? Это один из первых дней июня, маленький автобус у правого подъезда министерства, неспешная езда по пустой Москве, которая тогда кончалась за метро Тушинская, левый поворот с Волоколамского шоссе, и вот уже они – железные ворота, усадебная липовая аллея и прекрасный главный дом впереди. Впереди три упоительных месяца в маленьком подмосковном раю.

   Что нужно было сделать по приезде в первую очередь? Пойти по широкой асфальтированной аллее налево от «пятачка» и обнюхать все кусты шиповника, буйно цветущего вдоль канавы. Насладиться запахом счастья. До сих пор я не могу пройти мимо цветущего куста, и прохожие сильно удивляются тетушке, которая сует нос в самую середину цветков.

   Сирень, жасмин, трясогузки, быстрая инспекционная прогулка по территории – все ли на месте? – ощущение, что все лето, длинное лето, впереди.

   Добрым словом хочу помянуть садовника дома отдыха. Это он создавал цветущий рай. А как пахли флоксы ранними августовскими сумерками, когда дети играли вокруг восседающих в летних пальто бабушек, играющих в канасту! А какие чудесные георгины цвели на круглой клумбе позади дома! Их лепестки идеально подходили для игры в маникюр. На веранде в ящиках – прекрасные толстенькие настурции и шишки хмеля, под окнами Ефима Павловича – тонкий аромат табака, лилий и левкоев.

   Столовая – это была ярмарка тщеславия. Семьи сидели строго по министерской иерархии. Иногда приходилось брать себя в руки, перестать стесняться и бодро проходить под взглядами местных кумушек, громко говоря «Здрасьте!». Готовили прекрасно. Меню на всю неделю было напечатано на больших листах на машинке. Бабушке нужно было отметить, сколько порций и чего мы хотим отведать. В углу столовой был буфет, где наливали. Многие мужчины перед обедом заворачивали туда. А еще там продавали воблу с вкуснющей икрой.

   Несмотря на высокий статус проживающих, удобства были на этаже. Прачечная на улице – деревянный павильон с двумя ваннами с кранами, из которых текла только холодная вода. Душ располагался в подвале дома, туда было страшно идти через анфиладу каких-то темных комнат с кафелем на стенах. Выключатели были старые и с трудом поворачивались.

   Что было абсолютно шикарно – это зрительный зал для показа фильмов. Ряды кресел, сбитых вместе, тяжелые шторы, круглый год закрывающие окна, и трофейный рояль «Блютнер». На нем играл Никита Чесноков. Часами. А я часами могла его слушать.

   А вестибюль! Каким он казался прохладным, когда я заходила туда во время жаркого дня! Справа и слева стояли круглые столы и кресла в чехлах, и мы там резались в фантики. В доме было много напольных старых часов. И бронзовый дон Кихот в начале лестницы, на которой металлическими прутьями был закреплен ковер.

    Под верандой располагалось настоящее подземелье. Говорили, там был подземный ход, но мы, дети, до него так и не добрались. Очень страшно было поднимать деревянную крышку-щит и залезать внутрь.

Качели под дубом – любимое место сбора. Рядом волейбольная площадка и футбольное поле, чуть дальше солярий. В волейбол играли наши родители – молодые, красивые, в бриджах и обтягивающих майках. Нас, подросших, тоже брали в игру.

   Лучшее место в мире для катания на велосипеде – асфальтированные дорожки парка. Мы, дети, с велосипедов не слезали все лето.

   Самая дальняя дорожка шла вдоль забора. Перед забором была глубокая канава, и в ней росли белые грибы. Замминистры, начальники управлений и главков с утречка наперегонки пробегали ту аллею и приносили урожай, который торжественно поедали в столовой под умопомрачительный запах!

   Периодически взрослые устраивали в середине лета «день рыбака» - вылавливали всех карасей из пруда сетью и жарили на костре в сметане. Мне кажется, я до сих пор помню вкус этих карасиков.

   Очень многое мне дали годы жизни там – и первую любовь, и умение общаться и дружить, и уверенность в своих силах, и просто летний покой. И плавать я научилась тоже там, на дальнем пруду.

   И когда становится тяжело, я вытаскиваю воспоминания об Опалихе как из кармана, по очереди, эти ощущения, пережевывая их и смакуя. Если воспоминания обратить в слова, они становятся ярче, один фрагмент тянет за собой другой – и вот уже образ того дня, того года, той счастливой и беззаботной жизни, которая прошла, но осталась со мной.

   Дома нет давно, теперь жадные застройщики принялись за парк. Но у нас с вами остается память, которую никакой пилой не выкорчевать.

— Галина Владимировна Еремина (Додуева), годы проживания в д/о "Опалиха" 1959 - 1981