История усадьбы "Опалиха-Алексеевское"

   Исторические сведения о месте под названием «Опалихина» (первое засвидетельствованное название) относятся к XVI веку, когда в «полюбовной разъезжей»  грамоте 1542/43 г. деревня упомянута в составе вотчины, пограничной к селу Плотничя в Банском (Горетове) стане Московского уезда, принадлежавшем Архангельскому Собору Московского Кремля.  Далее не раз хозяйственная жизнь здесь полностью замирала, но неизменно возрождалась вновь.  
 

Gramota_1542-1641.jpg

   Писцовая книга Московского уезда письма Тимофея Хлопова 1584/85-1585/86 гг. упоминает Ивана Губина, служилого человека, который отдавал свою землю и покосы за определенную часть урожая крестьянину села Нахабина Кирилку Иванову: «За Троецким крестьянином села Нахабина за Кирилком за Ивановым сыном на оброке Ивановского поместья Губина: пуст.,

что была дер. Владычня: пашни паханые худ.земли 25 четв. Да пер, и лесом поросло 25 четв в поле, а в дву потомуж. Пуст., что была дер. Опалихино: 

Грамота 1542 года, в которой

первый раз упоминается Опалиха

пашни паханые худ. земли 6 четв. Да пер. и лесом поросло 44 четв. в поле, а в дву потомуж». Пустошь, что прежде была деревней Загарье, тоже принадлежала Губину.

   Известно, что Губину принадлежали еще пустоши Игорево и Городище в Кошелевом стане. А писцовая книга  1628-1629 г. фиксирует, что «Иваново поместье Губина» вновь попало в список «порозжих» земель, то есть опять никому не принадлежит. Новые сведения об Опалихе появляются в писцовой книге князя Григория Шаховского 1685-1686 гг., из текста которой следует, что 

«…сельцо Костантиновское на пруде что было в порозжих землях пустоши Опалихиной  Ивановского поместья Губина» заселяется вновь и получает новое название. Наконец,  в 1672 г. «сельцо Костантиновское» что было пустошью Опалихиной, закрепляется за дьяком Тимофеем Литвиновым.

   В 1704 г. сельцо «Константиновское, Опалиха тож» принадлежит стольнику Василию Ивановичу Чаадаеву, приходившемуся прадедом известному писателю XIX в. Имение в 1709 г. перешло к Воейковым и записано уже как «Алексеевское, Опалиха тож», с таким названием на протяжении столетия владение стало родовым имением Николевых.

План Геретова.jpg

Геометрический специальный план московского уезда Гаретова стану сельцу Алексеевскому

    Документы из фондов Генерального межевания позволяют представить картину дальнейшего развития села. Сохранился подлинный «Геометрический специальный план московского уезда Гаретова стану сельцу Алексеевскому Апалиха тож с принадлежищими…сельцу землями которое во владении состоит генерал майора Николая Егоровича Николева межевания учиненного в 1768 году мая 25 числа…».

   На этом  плане имения показаны господская усадьба, крестьянские дома, регулярный сад, а также отмечены большие копаные пруды. Всего прудов на плане 3: один, самый большой по размеру, расположен к востоку от усадебного парка и имеет правильную геометрическую форму прямоугольника; второй идет вдоль его западной границы и имеет форму длинного узкого канала, третий в стороне – на северо-западе от парка. Всего 

«под прудами одна десятина тысяча пятьсот сорок сажень», значит, их общая площадь составляет примерно  полторы десятины.

Фрагмент подлинного плана из фонда Генер

   Дополняют картину материалы Экономических примечаний к Генеральному межеванию: «Сельцо Алексеевское Апалиха тож Николай Егоровича Николаева «на суходоле при прудке  господский дом деревянный при нем

сад регулярный с плодовитыми деревьями…

хлеба и покосы средственные лес дровяной крестьяне на пашне дворов 8 мужч 23 женщ 25 под селениями 3 дес  пашенной 34 десятины 273 саж сенных покосов 19 дес 400 саж лесу 136 дес 600 саж неудобных 4 дес 190 саж  всего 196 дес 1463 саж.»

   Как пишет Е.Н. Мачульский, при Н.Е. Николеве был также построен флигель на каменном фундаменте с башенкой, в которой действовала небольшая домовая церковь. Жители сельца были приписаны к приходу нахабинской церкви Покрова Богородицы. Вскоре генерал-майор Николев по 

неизвестной причине сменил приход. Он был похоронен в селе Черневе, и жители Опалихи в дальнейшем числились в приходе Черневской церкви Успения Пресвятой Богородицы.

Юсупов НБ 1.jpg

      Сельцо Алексеевское-Опалиха занимало удобное положение «при большой Воскресенской дороге», которая шла из Москвы в Ново-Иерусалимский монастырь и далее на Волоколамск. Оно приглянулось богатому соседу, владельцу знаменитой усадьбы  Архангельское, князю Николаю Борисовичу Юсупову, который купил его в 1825 г., о чем есть следующая запись: «Сего 1825 года июля 25 дня купил я у действительной статской советницы Елены Сергеевны Карнеевой недвижимое имение состоящее московской губернии Звенигородского уезда в сельце Алексеевском Аполиха тож дворовых людей крестьян ревизских мужеска пола тридцать три и женска дватцать пять душ со всею  землею и прочею принадлежностию на что и купчая крепость московской палаты гражданского суда во 2 департаменте совершена». 

Николай Борисович Юсупов

   Купчую сделку подтверждает и сама Карнеева: «Лета тысяча восемьсот двадцать пятого года июля в дватцать осмой день, действительная статская советница, Елена Сергеевна дочь Карнеева продала я, господину действительному тайному советнику государственного совета члена, сенатору и разных орденов кавалеру князю Николаю Борисовичу Юсупову и наследникам его крепостное свое недвижимое имение, состоящее Московской губернии Звенигородской округи, сельцо Алексеевское, Аппалиха тож, доставшееся мне по трем купчим». И далее: « … а всего я Елена, продала ему князю Николаю с означенным сельцом Алексеевским Апалиха тож ревижеских мужеска пола тридцать три души женска дватцать пять душ и с  новорожденными от них после 7-й ревизии обоего пола детьми в том числе и с убылыми, не оставляя за собою ниединые души а земли ниединыя десятины совсем тем, что принадлежит мне в том сельце Алексеевском Апалиха тож по означенным купчим с господским и крестьянским всяким строением со скотом и птицами всякого рода с садами прудами… а взяла я Елена с него  князя Николая за означенное, проданное мною недвижимое имение, со всем означенным денег государственными ассигнациями шестьдесят тысяч триста рублей…»

    В Опалихе, как и в соседнем Архангельском, князь Юсупов занялся организацией «образцового хозяйства» и развернул серьёзные строительные работы. Сразу возводилось несколько объектов, рабочих рук не хватало, и дополнительно были привлечены крепостные  из  псковских, орловских и рязанских  вотчин. Любопытная деталь - ремонтные работы Юсупов начал задолго до оформления купчей. 18 июня управляющий уже просит «купить для печей в сельцо Алексеевское изразцов, а именно:

больших полуторных прямых стенных – 130, к ним углов стенных – 18, стеннаго цоколю – 20, углов цокольных – 3, белых полуциркульных стенных 40, к ним углов стенных 8, цоколю 9, белых с ленточкою одинарных стенных – 350, к ним углов стенных 44, станнаго цоколю 45, цокольный угол 1, сверх того войлок 100, дверец трубяных - 12».

   Широкомасштабные строительные работы продолжались всю осень 1825 года, но закончить их до зимы так и не удалось. В письме от 1 декабря того же года Павел Гофет, управляющий Алексеевским, спрашивает как ему быть, поскольку  плотники из рязанской вотчины, занятые на строительстве скотного двора, все двадцать человек, просят их отпустить домой, иначе «они придут в разорение»…«Но половина скотного двора еще не покончена». В январе наступившего 1826 года Гофет обращается к своему непосредственному начальнику:

   «Потребно для строения в сельце Алексеевском скотного двора, и флигелей разных материалов, а именно: для трех башен на скобы железа разного 28 пудов, Железа листового аршинного 150 листов двухаршинного 150 листов Гвоздей троестесу 8000, Двоестесу 5250, Однотесу 8000.
Все вышеписанное благоволи канцелярии приказать купить и прислать. Павел Гофет. Генваря 27 дня 1826 года».

Выкопировка  из  атласа середины  XIX в.

   В апреле от Гофета в Московскую Домовую Канцелярию поступает очередной отчет «Требуемое в сельцо Алексеевское на оштукатурку главного корпуса, для риги, на поправку фундаментов и прочаго, поставлено от московского купца Ивана Овчинникова извести … всего сто двадцать бочек и один пуд. Алебастру толстослойного сто девяносто девять пудов…». Но и этого количества оказывается мало. О размахе строительных работ свидетельствует следующее требование Гофета: «Для сельца Алексеевского я вас просил купить и прислать Алебастру 500 пуд…. Сверх того еще прикажите привезть алебастру тысячу пудов. Июля 15 дня 1826 года».

   К августу месяцу наступает пора отделочных работ: «Покорно вас прошу купить для сельцаАлексеевского  5 пуд вохры светлой 4 пуда белил 

свинцовых 2 пуда стекол белых». И в начале сентября начинают окраску внутри дома. В середине сентября в письмах управляющего уже сквозит праздничное настроение - «покорно прошу прислать для флагов в Алексеевское Миткалю 30 ар для обшивки тесьмы широкой 30 ар». К концу месяца остается доделать какие-то мелочи и придать блеску интерьерам.  
«Сентября 28 дня 1826  Павел Гофет  
Милостивый государь  Григорий  Андреевич 
Покорно Вас прошу купить по требованию обойщика…тесемок по образцу 120 аршин.

В спальную на постель к валику серебреных кистей – 2.  
В верхний этаж аграмантику по образцу 80 аршин.
Для починок голубого штофу – 3 аршин.
Амуровой комнаты для занавесок по ветхости старых полуатласу белаго 64 аршин.».

   Сохранившийся в фонде Юсуповых комплект документации, в частности, переписка управляющего П. Гофета показывает, что Алексеевское это не просто рядовое хозяйственное имение неподалеку от Архангельского, а  совершенно самостоятельная усадьба, на развитие и украшение которой не жалели средств. Более того, в «донесениях» и «требованиях» заметно стремление к своего рода «шику» и внимательное отношение к деталям декора.  В доме были заново оштукатурены стены, и потолок, а также «8 колон», за что «подрядчику следовало уплатить по рощету… 457 руб 81 коп».

Юсупов НБ_4.jpg

Николай Борисович Юсупов

   Как видно из многочисленных донесений управляющего П. Гофета, за первый год на территории Опалихи, были выстроены новые хозяйственные строения: скотный двор, рига, конюшня, молотилка, башни, каменная ограда и въездные ворота. Благоустраивалась территория усадьбы, подсыпались грунтом дороги, где необходимо, были вырыты канавы. Исследователь Опалихи Е.Н. Мачульский писал, что  был заведён питомник древесных растений, однако документальных подтверждений этому в его работе не было  приведено, и где именно располагался этот питомник – неизвестно. Точно известно, что в имении была оранжерея. По данным на 1830 г., среди дворовых людей в сельце Алексеевском числятся – лесник, скотник и два садовника. Был еще садовник вольнонаемный, и история даже сохранила его имя – «Яков Васильев Сучков садовник при батаники». Труд Якова Васильевича ценился очень высоко – в 1400 руб. Больше получал только 

управляющий Павел Гофет. Кроме привычных мельника, птичника и скотника, была в штате и такая «экзотическая» должность, как смотритель за верблюдами.

   Кроме верблюдов, держали и коров, но тоже не простых, а английских, либо тирольских, по поводу которых П. Гофет выражает свое «особое мнение»:

«…Честь имею Вам доложить, что для скотного Двора сельца Алексеевскаго вовсе не нужны англинских быков – они для коровы наши слишком велики, тяжелы да и на щет кормов весьма разборчивы. По сим причинам, и по приказанья Его Сиятельства Князя Николая Борисовича, для улучшения таможной породы, теперь три года как заведен тирольски бык – от него уже пошли преизрядные ублюдки и я надеюсь, что год от году порода сия улучшится – они же не требуют хорошее сено, и  довольны тем, что им дадут – но с англинскими – не так!»

   В 1827 г. продолжается начатое раньше строительство трактира. Гофет сообщает: «Каменной работы подрятчику Филипу Степанову следовало заплатить за произведенную работниками его в сельце Алексеевском работу за фундамент под трактиром 64 кв. сажень …224 руб.». И далее:  «Заплочено Рюменскому столяру за зделание в трактире зимних 8 рам, в числе которых в двух рамах стеклы вставлены с его стороны». В июле 1827 г. «куплено для оклейки в трактире потолков бумаги серой одна стопа». В декабре послан  запрос  для Алексеевского постоялого двора на 25 пудов пакли или войлока. Весь 1828 г. продолжаются строительные работы. От управляющего Алексеевским и Архангельским Павла Гофета идут депеши Григорию Андреевичу Бредихину, управляющему Московской конторой,  с напоминаниями о необходимости присылки строительных материалов. «Покорно Вас прошу купить для сельца Алексеевского листового двухаршинного железа шесть листов и по покупке при первой оказии прислать. Мая 25 дня 1828».

   Неизвестно, как долго бы еще продолжалось строительство в Алексеевском, если бы не смерть владельца.

   Неожиданная кончина в 1831 году Николая Борисовича Юсупова остановила дальнейшее строительство и «законсервировала» необычный облик усадьбы с причудливыми башнями и башенками. Этот вид сохранялся вплоть до 30-х годов XX века.

Boris_Yusupov_by_Robertson.jpg

Борис Николаевич Юсупов

   Новым хозяином усадьбы стал  Борис Николаевич Юсупов – единственный сын Николая Борисовича и Татьяны Васильевны. 
По завещанию Н.Б. Юсупова «…все имение мое родовое и благоприобретенное, недвижимое и движимое оставляю сыну моему, двора Его императорского Величества церемонимейстеру князю Борису Николаевичу Юсупову и его детям... Но я бы желал, чтобы управление имением было под руководством и с советом супруги моей, а его матери 

Княгини Татьяны Васильевны Юсуповой, что надеюсь и сыну моему будет приятно и полезно. Да будет ему примером собственный мой поступок в уважении и покорности к родителям: до кончины покойной моей матери она управляла всем принадлежащим по наследству мне имением, и я получал как милость то только, что ей угодно было мне жаловать. Надеюсь, что сын мой выполнит волю мою». Пожелание осталось невыполненным, и Юсупов-сын твердо берет управление в свои руки.  

   Борис Николаевич, оказавшись владельцем несметного состояния и огромных долгов одновременно, прежде всего проводит ревизию своих владений. В «Ведомости о имении Его Сиятельства Князя Николая Борисовича Юсупова, в разных губерниях по 7 ревизии состоящем» от 18 июля 1831 г. зафиксировано, что «крестьян ревизских душ»  ему принадлежало 21 423;  земли – 99 851 десятин «в единственном владении»  и  69 412 десятин «общего владения» (т. е. «чрезполосного с разными помещиками и казаками»). Долги покойного князя оказались не просто большими, а огромными: «Долгов казенных в Московский Опекунский Совет по займам - 1 585 290р. 73к.... Долгов партикулярных – 150 тыс. 600 р.». Такое положение потребовало чрезвычайных мер, и Борис Николаевич Юсупов был к ним готов. Борис Николаевич был невысокого мнения о хозяйственной деятельности  своего отца, считая барскими затеями многие его начинания. Он решает продать некоторые имения, чтобы снизить долговое бремя: в  числе назначенных к продаже оказалось и Алексеевское-Опалиха. Была составлена краткая справка об этом владении. «Сельцо Алексеевское, Апалиха тож, Московской губернии Звенигородского уезда, по Воскресенской дороге, от Москвы в 23 верстах, заключает в себе. Господский дом и прочия принадлежащия службы, в хорошем виде с мебелью. Скотный двор с гумном. Оранжерею и фруктовый сад, кои дали в 1831 году 270 руб. Крестьян ревизских – 33 души (состоят на изделии). Земли по планам единственного владения 304 дес. 346 саж. (В числе оной значительное количество леса, коего будет до 200 десятин). При трактовой Воскресенской дороге недавно выстроенной постоялой двор приносит годового дохода 150 руб. (А можно с него получать до 300 руб.) Накошено 1831 года господского сена – 2000 пуд. Цена сему имению 100 тыс. руб. ассигнациями». В том же деле доходность от оранжереи оценивалась гораздо выше – в 2 000 рублей.  

AIF-2019-12-20-03-6.jpg

   Покупатели не заставили себя ждать. В 1832 г. владение продано Федору Христиановичу Рамиху. К несчастью для крестьян сельца Алексеевского,  Рамих отличался жестоким нравом и подвергал их постоянным наказаниям, и даже увечил их. Сохранились многочисленные жалобы на него со стороны крестьян, которые становились предметами разбирательств, которые в конце концов закончились наложением опеки на имение Рамиха. Дело не предавалось огласке и, начиная с 1846 года, разбиралось в Секретной части Московского Военного Генерал-Губернатора. Решение было принято следующее: 
«Принимая в уважение  открытые  о наказании Рамихом крестьян и дворовых людей своих арапником, собрание предводителей и депутатов дворянства находит, что таковой противузаконный способ наказания относится к 

   В 1852 г. усадьба все еще числилась записанной к продаже, а пятью годами позже, в 1857 г., имение, состоявшее в залоге у Екатерины Карловны Эйнброд, было продано провизору Андрею Федорову Фарбрихеру, без крестьян, как было записано в судебном документе. Зато указаны пруды, точно такой же общей площадью, как и по Генеральному Межеванию, отдельно прописано, что купил он его с «имеющимся при сельце Алексеевском Апалиха тож господским  деревянным одноэтажным домом со всею к оному принадлежностию фруктовым садом аранжереею как значится в составленной оному имею в феврале месяце сего 1857 года описанию». Следующей хозяйкой имения стала Е.Н.Горбачева,  которая в свою очередь продала его П.Ф. Фон-Штейну.  

жестокому обращению а потому признает справедливым наложение опеки на имение г-на Рамиха». Рамих отомстил своим крестьянам и продал их всех без исключения на вывоз в другую губернию, оторвав их от нажитых мест и хозяйств. 

Fon-Shtein_R.jpg

Петр Федорович Фон-Штейн

Купчая фон Штейна.jpg

Обязательство Банку от П.Ф. Фон-Штейна. 1886 год

   30 июля 1886 года  коллежский советник Петр Федорович Фон-Штейн приобрел у Елены Николаевны Горбачевой по купчей владение «при селе Алексеевском, Аполиха тож, и в пустоши Ратове триста пять десятин шестьсот пятьдесят три сажени». Меньше чем через 3 месяца после покупки имение уже было заложено Московскому земельному банку за 14 тысяч рублей.  Согласно обязательству по закладной, Фон-Штейн «... имеющийся при закладываемом имении лес кроме разрешенных к ежегодной вырубке трех десятин остальной за тем лес, а равно и парк весь без изъятия я обязуюсь не рубить, а буде пожелаю оный сводить или продать, то обязуюсь особо испрашивать на это разрешение Банка. В случае самовольной, без разрешения Правления Банка, рубки или продажи леса на свод, Правление Банка имеет право требовать от меня неустойку  за каждую вырубленную или начатую рубкою десятину парка  по три тысячи руб., леса по 100 (сто) рублей, а при неуплате сей  неустойки по требованию Правления Банка в 

месячный срок подвергаюсь последствиям, означенным в пар. 19-31 Устава Банка, т. е. все вышеозначенное имение подвергается публичной продаже…». Если учесть, что за все имение размером больше 305 десятин (включая лес и парк) он получил ссуду в 14 тыс. руб, то штраф за рубку деревьев в парке  - по 3 тыс. руб. за каждую начатую десятину – выглядит очень суровой запретительной мерой, которая могла привести к потере имения владельцем. И то, что штраф за деревья в парке в 30 раз выше, чем в лесу, показывает особую ценность этой территории. Известный в Москве врач-новатор Фон-Штейн (к 1903 году уже действительный статский советник) не мог в полной мере заниматься Опалихой, и делами по залогу и перезалогу имения часто занималась его жена Евгения Дмитриевна, которой он выдал доверенность. Поскольку строения были в залоге, Фон Штейн был обязан их страховать. В сохранившихся полисах за 1908 год он указал в перечне страхуемых 

строений дачу каменную (5 000 руб.) и 4 дачи деревянных, а также башню смешанную, всего на 19 500 руб. Кроме того, во втором полисе от той же  даты указано еще 2 каменных строения  и деревянные дом, амбар, рига, навес, коровник и сарай для сена – всего на 17 800 руб.  

   Усадебные постройки сдавались дачникам, что было обычной практикой для того времени. Фон-Штейн стремился повысить доходность владения, в том числе за счет улучшения транспортной связи с Москвой. Он уступил часть своей земли под постройку ж/д станции «Московско-Виндавской линии».

   В 1913 г., переведя на себя долг Фон-Штейна, имение при сельце Алексеевском и в пустоши Ратовой приобрели коллежский асессор Вячеслав Потапьевич Гомелля (Гомель) и его жена Мария Михайловна. Они  тоже страхуют   владения в Первом Российском страховом обществе, состав строений и оценочные суммы на 1915 год те же, что и при Фон-Штейне. Но вскоре революционные события 1917 года лишили Гомелей их имения. 

   После Октябрьской революции там разместился поначалу крестьянский клуб, а позже, после окончания Гражданской войны, когда оказалось, что одно из самых страшных ее последствий это сиротство и беспризорность - детская колония «Васильки». 

Opaliha_1925_1.jpg

Фото А.И. Устинова. 1925 год

Opaliha_1925_2.jpg

Фото А.И. Устинова. 1925 год

   В 1926-1928 гг. Картографическая комиссия Общества Изучения Русской Усадьбы под руководством В.В. Згуры  предприняла масштабное обследование подмосковных усадеб. Члены Комиссии лично посетили все усадьбы и составили описания и планы. По результатам этой работы был выпущен сборник «Памятники усадебного искусства: Московский уезд», куда вошли все значимые подмосковные усадьбы, возникшие до середины XIX в. Сохранились и фотографии, сделанные  летом 1925 г. А.И. Устиновым. На них – главный усадебный дом Опалихи с башней и еще одна отдельно стоящая  башня. В документах ОИРУ усадьба называется Опалиха-Алексеевское, под таким названием она вошла и в план экскурсий на 1926 год, и в сборник «Памятники усадебного искусства…» Специалисты ОИРУ, лучшие знатоки усадеб и садово-паркового искусства того времени, отметили в своих исследованиях и «копаные пруды» и «небольшой сохранившийся французский парк с прудами». Имение Опалиха-Алексеевское, которое находилось в лесной местности, к тому же совсем близко от Москвы и рядом с железнодорожной станцией, было прекрасным местом отдыха.  Его сумел заполучить в свое пользование Коммунистический университет трудящихся Востока (КУТВ). Это учреждение было тесным образом связано с Коминтерном. Слушателями университета были такие крупные исторические фигуры, как Дэн Сяо Пин и Хо Ши Мин. В эти годы сюда приезжал Георгий Димитров – Деятель болгарского и международного коммунистического движения.

   В 1930-х годах главное усадебное здание было снесено, а на его месте выстроен новый  корпус пансионата. Затем уже ЦК Международного общества помощи борцам революции (МОПР) смогло забрать этот дом отдыха/пансионат в свое ведение. 

   Здесь на отдыхе побывали многие деятели международного революционного движения, связанные с Коминтерном, некоторые из них вошли в историю как фигуры первой величины, хотя и с весьма неоднозначной оценкой. ЦК МОПРа, будучи по природе организацией идеологической, везде старалась сформулировать «цели и задачи»; определены они были и для Опалихи: «Цель и задача  дома отдыха состоит в том: прибывшим в дом отдыха политэмигрантам создать условия для отдыха, подкрепить их здоровье…». Условия для «подкрепления здоровья» были созданы в этом месте давным-давно – это парк и пруды в окружении прекрасной природы. Их состояние требовалось поддерживать,  для чего, как следует из «Отчета Дома отдыха ЦК МОПР СССР Опалиха за 1940 год», «были организованы бригады по очистке парка от сухостоя» силами отдыхающих. Отдыхающие активно участвовали и в других работах. «Бригада в огороде провела почти всю работу: посадка овощей, цветов и ягод. Собрала урожай и заготовила семена на будущий год. Главную массу работ провел тов. Шен, который не считался с рабочим временем… Посажено яблонь 100 корней и 17000 корней клубники». В акте инвентаризации указаны также фонтан и водохранилище, которые были на балансе дома отдыха. Отдыхающие смогли даже забетонировать фонтан.

   Очень скоро жизнь в Опалихе, как и во всей стране, переменится до неузнаваемости. Уже через месяц после начала Великой Отечественной Войны «…на территории д/о «Опалиха» расположился госпиталь, организованный Красногорским Райздравотделом и Военкоматом.

Справка 1944.jpg

Справка "О хозяйстве Опалиха...".

1944 год

постановление о передаче 1945 R.jpg

Постановление ГОКО

"О предоставлении Первому главному управлению СНК СССР помещений...". 1945 год

Korpus.jpg

Центральный корпус дома отдыха

"Опалиха". 1967 год

1976_B2_t18_4_3.jpg

Е.П. Славский с семьей в доме отдыха "Опалиха". 1976 год

   …Примерно с 22.VII привезли раненых бойцов и на территории дома отдыха возникло два учреждения, т. е. госпиталь со своим штатом и бывший штат дома отдыха «Опалиха». И те и другие обслуживали бойцов за счет ЦК МОПР СССР». (Из письма председателю ЦК МОПР СССР Богданову от Никитиной Полины Прокофьевны.)

   В феврале 1942 года в здании разворачивается эвакогоспиталь № 4032 Управления госпиталями ВЦСПС. Фронт в это время был в 15 км от ​Опалихи. Опалиха подвергалась бомбардировке, но территория усадьбы избежала участи бомбового нападения.

   Еще до окончания войны госпиталь был переведен в Болшево, и в Опалихе был снова восстановлен дом отдыха. Необходимость такого скорого перевода объясняется в письме М.И. Калинина от 7 августа 1944 года. В период временной оккупации Истринского района в 1941 г. был полностью разрушен единственый дом отдыха Управления делами Верховного Совета СССР «Снигири». «С целью обеспечения руководящих и ответственных работников Президиума Верховного Совета СССР обслуживанием однодневным домом отдыха, прошу дом отдыха «Опалиха», в настоящее время занятый под госпиталь № 4032, уступить Управлению Делами Президиума Верховного Совета СССР. Передачу указанного хозяйства прошу произвести с баланса на баланс по состоянию на 1 августа 1944 года. Председатель Президиума Верховного Совета СССР. М.И. Калинин». К письму прилагалась справка о хозяйстве «Опалиха» этого времени, в которой сказано, что «хозяйство расположено в парке общей площадью 11 ½ г. и ограждено деревянным забором. На территории парка имеются два пруда. Недалеко от хозяйства расположен большой лесной массив». В рукописном варианте этой справки содержится следующая характеристика местности: «Госпиталь расположен в прекрасном парке в лесной местности. Со всех сторон лес. На территории имеется два пруда». Так Опалиха снова стала домом отдыха. 

   Дом отдыха в разное время посещали видные деятели науки и техники нашей Родины, среди них выдающийся учёный Игорь Васильевич Курчатов, Сергей Павлович Королёв. Много времени проводил в «Опалихе» легендарный глава МинСредМаша (сейчас РОСАТОМ) Ефим Павлович Славский - трижды Герой Социалистического Труда, лауреат Ленинской премии, дважды лауреат Государственной премии СССР, награжден десятью орденами Ленина. Всего в Российской Федерации 11 улиц и площадей названы именем Е.П. Славского. Ему установлены несколько памятников и мемориальных стел. 1 марта  2016 года улица Е.П. Славского появилась и в Москве. В РОСАТОМе сохранен мемориальный кабинет Ефима Павловича, который возглавлял это ключевое для страны ведомство в течении без малого тридцати лет. Вклад Е.П. Славского в развитие атомной энергетики и создание ядерного щита хорошо известен и оценен по достоинству. Но мало кто помнит, что уникальный заповедный парк - Сибирский ботанический сад (основан в XIX в.) и сибирский же курорт Белокуриха возводились по личной санкции Славского и строительными подразделениями МинСредМаша. 

   Последние годы жизни Ефим Павлович Славский провел в доме отдыха Опалиха, где за ним было закреплено постоянное помещение.

Текст составила эксперт

Вера Николаевна Шеренкова, 2017 год