ВОСПОМИНАНИЯ  /

А.А.Бриш

Б.Н.Кравченко

П.Е.Славский

Н.И.Чесноков

Л.А.Ширяева (Задикян)

Г.В.Додуева

 

   Ослепительное счастье моего детства… Какое оно? Это один из первых дней июня, маленький автобус у правого подъезда министерства, неспешная езда по пустой Москве, которая тогда кончалась за метро Тушинская, левый поворот с Волоколамского шоссе, и вот уже они – железные ворота, усадебная липовая аллея и прекрасный главный дом впереди. Впереди три упоительных месяца в маленьком подмосковном раю.

   Что нужно было сделать по приезде в первую очередь? Пойти по широкой асфальтированной аллее налево от «пятачка» и обнюхать все кусты шиповника, буйно цветущего вдоль канавы. Насладиться запахом счастья. До сих пор я не могу пройти мимо цветущего куста, и прохожие сильно удивляются тетушке, которая сует нос в самую середину цветков.

   Сирень, жасмин, трясогузки, быстрая инспекционная прогулка по территории – все ли на месте? – ощущение, что все лето, длинное лето, впереди.

   Добрым словом хочу помянуть садовника дома отдыха. Это он создавал цветущий рай. А как пахли флоксы ранними августовскими сумерками, когда дети играли вокруг восседающих в летних пальто бабушек, играющих в канасту! А какие чудесные георгины цвели на круглой клумбе позади дома! Их лепестки идеально подходили для игры в маникюр. На веранде в ящиках – прекрасные толстенькие настурции и шишки хмеля, под окнами Ефима Павловича – тонкий аромат табака, лилий и левкоев.

   Столовая – это была ярмарка тщеславия. Семьи сидели строго по министерской иерархии. Иногда приходилось брать себя в руки, перестать стесняться и бодро проходить под взглядами местных кумушек, громко говоря «Здрасьте!». Готовили прекрасно. Меню на всю неделю было напечатано на больших листах на машинке. Бабушке нужно было отметить, сколько порций и чего мы хотим отведать. В углу столовой был буфет, где наливали. Многие мужчины перед обедом заворачивали туда. А еще там продавали воблу с вкуснющей икрой.

   Несмотря на высокий статус проживающих, удобства были на этаже. Прачечная на улице – деревянный павильон с двумя ваннами с кранами, из которых текла только холодная вода. Душ располагался в подвале дома, туда было страшно идти через анфиладу каких-то темных комнат с кафелем на стенах. Выключатели были старые и с трудом поворачивались.

   Что было абсолютно шикарно – это зрительный зал для показа фильмов. Ряды кресел, сбитых вместе, тяжелые шторы, круглый год закрывающие окна, и трофейный рояль «Блютнер». На нем играл Никита Чесноков. Часами. А я часами могла его слушать.

   А вестибюль! Каким он казался прохладным, когда я заходила туда во время жаркого дня! Справа и слева стояли круглые столы и кресла в чехлах, и мы там резались в фантики. В доме было много напольных старых часов. И бронзовый дон Кихот в начале лестницы, на которой металлическими прутьями был закреплен ковер.

    Под верандой располагалось настоящее подземелье. Говорили, там был подземный ход, но мы, дети, до него так и не добрались. Очень страшно было поднимать деревянную крышку-щит и залезать внутрь.

Качели под дубом – любимое место сбора. Рядом волейбольная площадка и футбольное поле, чуть дальше солярий. В волейбол играли наши родители – молодые, красивые, в бриджах и обтягивающих майках. Нас, подросших, тоже брали в игру.

   Лучшее место в мире для катания на велосипеде – асфальтированные дорожки парка. Мы, дети, с велосипедов не слезали все лето.

   Самая дальняя дорожка шла вдоль забора. Перед забором была глубокая канава, и в ней росли белые грибы. Замминистры, начальники управлений и главков с утречка наперегонки пробегали ту аллею и приносили урожай, который торжественно поедали в столовой под умопомрачительный запах!

   Периодически взрослые устраивали в середине лета «день рыбака» - вылавливали всех карасей из пруда сетью и жарили на костре в сметане. Мне кажется, я до сих пор помню вкус этих карасиков.

   Очень многое мне дали годы жизни там – и первую любовь, и умение общаться и дружить, и уверенность в своих силах, и просто летний покой. И плавать я научилась тоже там, на дальнем пруду.

   И когда становится тяжело, я вытаскиваю воспоминания об Опалихе как из кармана, по очереди, эти ощущения, пережевывая их и смакуя. Если воспоминания обратить в слова, они становятся ярче, один фрагмент тянет за собой другой – и вот уже образ того дня, того года, той счастливой и беззаботной жизни, которая прошла, но осталась со мной.

   Дома нет давно, теперь жадные застройщики принялись за парк. Но у нас с вами остается память, которую никакой пилой не выкорчевать.

— Галина Владимировна Еремина (Додуева), годы проживания в д/о "Опалиха" 1959 - 1981

 

   В «Опалихе» прошло моё детство (семидесятые). Детские впечатления от этого замечательного места повлияли на всю мою жизнь. Великолепный парк и пруды,

были для меня местом природных чудес и приключений. Я знала многие потайные места: где в парке растут подберёзовики, где растет дикая клубника, где живут мышки-полёвки, в каком месте парка есть редкие лилии и в каких жасминовых зарослях можно сделать себе шалаш, да такой, что он и в сильный ливень не промокнет. Для меня это были настоящие сказочный лес и путешествия. Поэтому, став взрослой, я абсолютно целенаправленно поехала в настоящий экваториальный лес и… испытала похожие впечатления. «когда деревья были большие»(с). В джунглях Борнео ты снова ребёнок, как в парке «Опалихи». На всей территории дома отдыха было очень много всего интересного и незабываемого для ребенка. Бильярд (где можно было выпросить мел), солярий, с деревянными лежаками и душем, детская площадка, огороды, прачечная, огромная страшная собака по кличке Дик, лошадь, вишневый сад, статуя конкистадора в корпусе, клуб с роялями и вечерним кино, конечно же рыцарское кресло в зале клуба и портрет Ибн Сина (Авиценны), столовая с большими часами и самоваром, буфет и друзья, домино и купание в прудах. Мир «Опалихи» сформировал у меня понятие какой жизнью мне нравится жить.

 

— Лариса Ширяева, владелец издания "Интересный мир", внучка А. А. Задикяна

 

   ...Вообще, дед был очень скромный человек. Личного автомобиля никогда в жизни не было. Как и личной дачи. Зато был дом отдыха в Опалихе, который он построил для соратников — работников атомной отрасли. С кинозалом, спортзалом, теннисными кортами, садами — фруктовыми и ягодными. Каждый желающий мог вести собственное приусадебное хозяйство. Дед, его дети, а потом и внуки проводили в Опалихе все праздники, выходные и каникулы. Помню, я дождаться не мог, когда же поеду в Опалиху. К друзьям.

 

Павел Славский, внук Е. П. Славского.

«Он был хозяин. Хороший, крепкий хозяин», Страна Росатом.

 

   Я рос в Опалихе с 1955 по 1968 годы. После третьего инфаркта, когда папу вынесли с креслом из кабинета на Большой Ордынке, в 1967г., врачи запретили ему работать и была оформлена пенсия. Но, по приглашению Ефима Павловича папа стал директором дома отдыха Опалиха. Однако, через год в 1968 он ушел по собственному желанию, по состоянию здоровья. Награжден четырьмя орденами Трудового Красного знамени. Умер в 1982 г. за месяц до 80-летия. Похоронен на Хованском кладбище. На могиле установлен памятник из нержавеющей стали, сделанный по заказу Министерства на одном из заводов. Мама умерла в 1997 г. Мы росли среди Героев, генералов, академиков, лауреатов всех премий, а для нас они были просто любимыми родителями, которые всем коллективом следили за нашим воспитанием. Можно сказать, мы были общими детьми. Теперь это вспоминается остро и с особой благодарностью.

 

— Борис Николаевич Кравченко, сын Н. И. Кравченко

 

...Вместе с коллективом Минсредмаша отдыхал Ефим Павлович Славский под Москвой. Дом отдыха «Опалиха» вполне устраивал нашего министра, он был с нами, с коллективом сотрудников Минсредмаша. Летом три месяца мы жили в Опалихе. Хороший парк, лесные прогулки, общение в период отдыха способствовали сплочению нашего коллектива. Зимой в субботние и воскресные дни мы ходили на лыжах, смотрели фильмы, играли в домино, бильярд. Все праздничные дни были вместе, в коллективе. Ефиму Павловичу не раз предлагали правительственную дачу, в том числе и в Барвихе, но он не желал быть оторванным от коллектива и отказывался от предложений.

 

— Николай Иванович Чесноков, Председатель правления АО "Висмут", лауреат Ленинской и Государственной премий. "Творцы атомного века".

 

...Мы жили в доме отдыха нашего министерства в Опалихе, под Москвой. Во время войны в этом доме отдыха располагалась школа разведчиков. Вместе с нами в этом доме отдыха жил и Ефим Павлович Славский . Как министр, он имел право на отдельную дачу, но жил со своей семьей в общем здании, в отдельном номере на втором этаже. А нас, человек пятнадцать-двадцать, он приглашал на субботу, воскресенье, чтобы мы могли отдохнуть, покататься на лыжах - это зимой, а летом можно было там жить постоянно. Я с семьей несколько лет так выезжал. Это было прекрасно. Утром накатаешься на лыжах, затем обед и отдых. Для ужина из Москвы всегда привозилась бутылочка коньяка, пять звездочек, он стоил тогда 4 рубля 15 копеек. Сын пока был маленький, ездил с удовольствием, а повзрослев, стал лениться, не хотел ездить в Опалиху кататься на лыжах. Другой характер, я люблю себя нагружать, а он не любит. После лыжной прогулки был душ, дружеский хороший ужин, а в воскресенье, во второй половине дня, приезжал автобус и развозил нас по домам. Мой внук Аркаша говорит, что самое счастливое время у него в жизни было, когда он жил в Опалихе.

 

— Аркадий Адамович Бриш, Герой Социалистического Труда, доктор технических наук, профессор, лауреат Ленинской и Государственной премий. "Творцы ядерного века".

   Мы познакомились с Ефимом Павловичем на Кавказе, но главное знакомство и дружба уже состоялись в Москве и, в частности, в доме отдыха «Опалиха». Там же я познакомился и с И.В. Курчатовым.

   Ефим Павлович заезжал за нами, и мы всей семьей приезжали в «Опалиху». Жили в очень скромных условиях: комната для семьи, общий душ, общий туалет, общая столовая, но главным была очень дружеская атмосфера. Туда приезжали

соратники Ефима Павловича, все они работали в области атомной энергии. Мы очень хорошо проводили время на лыжах каждую субботу и воскресенье.

 

— Борис Васильевич Петровский, доктор медицинских наук, профессор. Министр здравоохранения СССР. Из книги "Есть у огня свои законы...".